Когда мама будущей актрисы собралась рожать, она не знала, кто у нее будет - девочка или мальчик. Ведь в то время ни о каких ультразвуковых обследованиях и не слышали. Начались схватки, она быстро оделась, и тут откуда ни возьмись выскочили два таракана. Любовь Леонидовна была чистюлей каких еще поискать, поэтому она оторопела от неожиданности. А соседки по общежитию ей говорят: «Все, двойня, Люба, у тебя будет». - «Какая двойня?! - возмутилась она. - Типун вам на язык». А ведь правы оказались подруги. Сначала родилась Ирина, а через пять минут на свет появилась Лида...

- Я с сестрой училась в интернате. Не потому, что сиротами были. Просто мама в то время была одна, без мужа, работала на фабрике в две смены. О каких-то нянечках и речи не могло быть. А за нас она очень волновалась. Мы были любознательные: бумажку под шкафом поджечь, кран открыть и смотреть, как вода течет, - для нас это было милое дело. А главное - мама волновалась, чтобы мы голодными не остались. Вот она и решила отдать нас в интернат, говорила, мол, годика два там поживете, повзрослеете, и я вас заберу. А нам там очень понравилось. Обстановка была добрая, все друг другу помогали, воспитатели очень хорошие попались. После учебы кружки, секции всякие были. Я в интернате все перепробовала: в кружок народного танца ходила, гандболом начала заниматься, каток залили - первая встала на фигурные коньки. Работы мы никакой не боялись. Я, например, по четвергам дежурила по кухне. Так мы втроем всю посуду после двух смен мыли, полы по-настоящему драили, а не просто пыль гоняли. Видно, с тех пор у меня на всю жизнь не осталось страха перед трудностями. Когда я приехала в Москву, готовить совсем не умела, потому что мама меня к плите не подпускала, говорила: «Успеешь. Вот выйдешь замуж — надоест еще кастрюлями ворочать». На первых порах я ей даже звонила, спрашивала, сколько чего положить, на каком огне варить, чего добавить. Но научилась быстро. Вообще, я быстро всему учусь, все впитываю.

- Мы все­гда защищали детей младше себя, которые к нам подходили с жалобами. И я, как бандерша какая-то, устраивала обидчикам разборки. А так как я гандболом занималась - стояла на воротах, рука у меня была тяжелая. Как-то раз одна девочка сказала моей сестре плохие слова. Она была волейболистка, выше меня намного. Так я залезла на парту и ударила ее сверху рукой по голове. Девчонка упала, у нее оказалось легкое сотрясение мозга... Поэтому меня побаивались: кому охота по черепушке получить? А так конечно же я многим мальчикам нравилась.

- Я на всех праздниках перед гостями норовила выступить. А в кино начала сниматься с тринадцати лет. Сама принесла на студию Довженко свою фотографию, оставила анкетные данные. Буквально на следующий день мне позвонили и сказали, что в Москву приехала съемочная группа с Одесской киностудии, режиссер отбирает для фильма девочек на главную роль и просит меня подъехать. И я поехала. Одна, без мамы и папы. А там народищу - тьма! Ужас, прямо Красная площадь. Я сначала испугалась, думала, может, обязательно родители нужны... Но быстро успокоилась, прочитала стишок, спела песенку. Короче, прошла. А вот в театральное училище в Киеве меня сначала не приняли. Сказали: «Актрисы из тебя не получится. Что умеешь делать? На пишущей машинке стучать? Вот иди и стучи». На следующий год поступила в «Щуку» и в конце концов добилась своего — стала актрисой.

- С Лешей я познакомилась в театре «Детектив», у Ливанова. Василий Борисович меня долго приглашал, а я все не шла. Потом однажды собралась. А там и Леша оказался. В результате поженились. Так что Ливанов, можно сказать, нас свел и благословил. Свадьба была скромная, не очень хотели пышной, да и денег особых у нас тогда не было. Кольца делали на заказ, серебряные. Нам почему-то именно такие нравились. Те, кто видел Алексея только в кино, наверное, думают, что он жесткий, напористый. А Алексей в жизни другой - очень добрый, даже мягкий. С детьми любит играть. Они его обожают.